Авторизация

Забыл пароль регистрация
войти как пользователь

Регистрация на сайте

CAPTCHA
войти как пользователь

Восстановление пароля

войти как пользователь

пожаловаться модератору

CAPTCHA
+7° ясно
USD: 00,0000 руб.
EUR: 00,0000 руб.
Курсы валют и погода

Тузарка

Записки натуралиста. Спангенберг Е.П.



ТУЗАРКА

Тузар, или лучше, Тузарка,- так зовут молодую лайку, срав­нительно недавно привезенную в Москву с нашего европейского Севера. Не правда ли, странная, несколько непривычная кличка? Когда я впервые увидел Тузара, он не произвел на меня особого впечатления. Веселая морда, добрые живые глаза, но ведь это типично и для дворняг нашего Севера. Правда, калачиком хвост, маленькие торчащие уши, пушистая бурая шерсть с огненной подпушью. Во всем этом есть что-то лаечье, но только это не настоящая лайка.

- Держать совершенно негде: одна комната. Если есть воз­можность, устройте в хорошие руки,- попросил меня хозяин.

По его словам, Тузар - превосходная рабочая лайка. Ему чуть больше года, но с его помощью успели добыть несколько лесных куниц, двух рысей и много белок. Хорошо ходит Тузар также на лося.

Временно я устроил Тузара под Москвой у знакомых, куда частенько, при всяком удобном случае, приезжал на охоту. Мне хотелось самому проверить, как работает эта собака. Провести испытание оказалось нетрудно.

Уже с первых минут пребывания в лесу мне стало ясно, что Тузар настоящая зверовая лайка. Приблизившись к хвойному лесу, я спустил его с поводка. Две минуты спустя он уже нашел и облаивал белку. «Там она, там она, там она!»- показывал Тузар­ка глазами, всей мордой на верхушку ели. Более двадцати белок видел я и мог застрелить за эту дневную охоту. Обладая превос­ходным чутьем, слухом и зрением, Тузарка быстро находил дерево и, лая, показывал место, где среди густой хвои затаился грызун. Только не по душе мне такая охота, не люблю я стрелять безза­щитного веселого зверька нашего хвойного леса. Но как быть? Ведь, не стреляя, легко испортить хорошую собаку-бельчатницу. - Хватит, Тузарка! Пяток белок есть и довольно, лучше пой­дем птиц поищем,- пытался я отозвать своего азартного четверо­ногого спутника.

И когда, отзывая Тузарку, я отходил в сторону, он хватал меня за куртку или штаны и, повизгивая, тащил к дереву. Как видит читатель, мои и Тузаркины интересы не вполне совпадали. Даже при настоящей охоте меня больше интересовала пернатая дичь, а Тузарка оказался настоящей зверовой лайкой. Впрочем, в этом я убедился еще осенью. Однажды в октябрьский денек я взял на охоту обеих собак, Тузарку и Чока. В этот ясный безветренный день в лесу не было тихо. С деревьев то и дело срывались широкие желтые листья. Они повисали в неподвижном воздухе, раскачивались из стороны в сторону и, касаясь о ветви и стволы деревьев, с шорохом опуска­лись на землю. Минут десять неподвижно простоял я на опушке. Лес был беспокоен. И сообразив, наконец, что здесь не усидят пролетные вальдшнепы, что сегодня здесь нечего делать охотнику, я направился к речке.

Стояла осенняя тишина. Студеная речка прихотливо извива­лась среди голого ольхового мелколесья. По-осеннему тенькала большая синица, да в стороне возбужденно кричали дрозды-рябинники.

Попав из настоящего высокоствольного леса на речку, собаки вели себя совершенно различно.

В надежде на вальдшнепа Чок суетливо бегал во всех направ­лениях, обнюхивал почву, обыскивал заросли.

Ну, а Тузар? Тузаркё здесь нечем было заняться. Он лениво брел по моим следам, останавливался, как бы ожидая, когда же, наконец, я кончу топтать оголенный ольшаник, и с явным нетер­пением поглядывал на ближайший лес.

Но поиски вальдшнепа продолжались; мы уходили все дальше и дальше от леса.

Молодой собаке, видимо, стало скучно. «Не поиграть ли с Чо-ком?» Он сделал большой прыжок, ударил собаку передними лапами и, будучи уверен, что его вызов примут благосклонно, отскочил в сторону. Однако Чок реагировал на это иначе. На его морде появилось злое выражение, шерсть на загривке поднялась дыбом. Одно мгновение он с ненавистью глядел на Тузарку. Потом вспышка гнева ослабла, прошла, и собака вновь занялась поиском. Вертя обрубком хвоста, черно-пегий лопоухий Чок опять замель­кал среди зарослей. А я с интересом наблюдал, что будет дальше.

Тузарка не унимался. Улучив удобную минуту, он сделал новый прыжок и на этот раз свалил Чока на землю. В следующее мгновение Чок уже был на ногах. Взбешенный, с оскаленной мордой, он кинулся на обидчика. «Ляск-ляск»,- дважды сомкну­лись его челюсти в воздухе. Но не коротконогому спаниелю пытать­ся поймать шуструю подвижную лайку.

Острый момент прошел. Чок вновь занялся прерванным делом, а Тузарка стоял в стороне и с удивлением наблюдал за своим вздорным товарищем. «Чего злится, не хочет играть?» Его хвост был опущен, вся фигура выражала обиду. Потом внешность Тузарки мгновенно переменилась. «Шут с тобой!» - заложил он калачиком хвост на спину и с независимым видом весело отпра­вился на лужайку. Минуту спустя, в ожидании нашего возраще­ния, он чем-то занялся. Обнюхивал, потом энергично рыл землю передними лапами, затем, наклонив голову набок, чутко вслуши­вался в какие-то подземные звуки, делал прыжок в сторону и опять копал землю.

«Как лисица мышкует»,- подумал я, глядя издали.

Когда мы возвращались обратно, Тузарка играл мертвым кро­том, подбрасывая его в воздух.

Прошло немного времени с момента нашего знакомства, и я убедился, что Тузарку легко перевоспитать, как мне захочется. Живя на Севере, он хорошо работал по лосю. Но охота на лосей запрещена в средних частях европейского Севера, и эти рабочие качества в наших условиях уже расцениваются не как достоинство, а как серьезный недостаток рабочей собаки. В тех местах, где я проводил воскресные дни, лосей было много, и они частенько причиняли мне неприятности. Привяжется пес к лосю и без толку гоняет его по всему лесу или, облаивая, подолгу крутит зверя и держит на одном месте. Иной раз и приходится бежать на лай, гоняться по следу, чтобы как-нибудь перехватить и отозвать собаку. Нелегкое это дело...

Как-то я прикрикнул на собаку, тихо подойдя к лосихе с круп­ным Лосенком; их с азартом облаивал неугомонный Тузарка. Не торопясь, я закинул ружье за плечи, стараясь подчеркнуть этим жестом, что лось вовсе не дичь в Подмосковье. Заслышав человеческий голос, лоси тронулись с места. Широкой рысью, ломая сухие ветви, они побежали от меня по густой чаще. Тузарка же остался на месте. С удивлением он посмотрел на меня, перевел взгляд в том направлении, куда скрылись горбатые длинноногие великаны, не зная, что предпринять, а затем весело поскакал в сторону. Прошло минут пять, и громкий Тузаркин лай оповестил меня, что он нашел белку.

Вскоре я убедился, что Тузарка идет также по лесной птице и умеет- задержать даже осторожного рябчика.

Надо отметить, что из населяющих наши леса куриных особен­но боится собаки рябчик. Вспугнутый человеком, он охотно садится на старые и густые ели, но, завидя собаку, спешит улететь возмож­но дальше от беспокойного места. И не случайно сложилось мнение, что даже хорошая лайка не в состоянии посадить на де­рево и удержать на месте чуткого и осторожного рябчика. Только при крайне аккуратной работе собаки испуганная птица продол­жает сидеть на ветви.

Однажды во время осенней охоты в лесу мимо меня с харак­терным шумом пролетел рябчик и скрылся в густом, темном ельни­ке. Следом за ним, перескакивая через валежник, сломя голову пронесся Тузарка. Погоня затихла вдали, и в лесу воцарилась полная тишина. Не крикнет птичка, не скрипнет дерево. Потом с той стороны, куда улетел рябчик, я услышал лай собаки. Тузар­ка лаял совсем по-особому, не так, как обычно лаял, остановив лося или найдя белку.

звериБоясь наступить на сухой валежник, я стал осторожно подхо­дить к месту, где лаяла собака, и вскоре одновременно увидел соба­ку и птицу.

Вытянув шею и подняв хохолок, рябчик неподвижно сидел невысоко на широкой горизонтальной ветви густой старой ели. Тузарка стоял в стороне и сравнительно редко подавал голос. Так прошла минута, другая... Потом, видимо, пытаясь улететь в более спокойное место, рябчик медленно пошел по ветви к ее концу.

Заметив это, Тузарка, пятясь назад, отошел возможно дальше от дерева и, лая издали, как бы преградил этим перемещение птицы. Рябчик остановился, повернул назад и затаился в густой хвое. Я без труда мог застрелить птицу, но воздержался. Вместо того чтобы выстрелить, я шумно вышел на открытое место. Рябчик сорвался с ветки и полетел сквозь лесную чащу, а Тузарка с визгом и лаем шарахнулся вслед за летящей птицей. Прошло минут де­сять, когда я вновь услышал отдаленный осторожный собачий лай. Конечно, это вторично отыскал и держал рябчика Тузарка. К сожалению, попав под Москву, Тузар первое время оказался почти бездомной собакой. Он жил во дворе одного деревенского домика и шел за каждым, кто брал его на охоту. Вскоре это отри­цательно сказалось на работе собаки.

Однажды после моего выстрела Тузарка схватил, но долгое время не хотел отдать мне убитую белку.

- Дай сюда, говорят тебе! Положи сейчас же! - приказывал я собаке.

Но Тузарка не желал подчиняться, отбегал в сторону и, играя, подбрасывал белку в воздух.

- Смотрите, испортите вы собаку. Я излупил бы его как сле­дует,- посоветовал бывший со мной охотник.

«Действительно, заслуживает хорошей лупцовки»,- подумал я, пытаясь поймать собаку. И когда она попалась мне в руки, я наскоро сломал сосновую ветку, размахнулся ею сколько хватило силы, но, представьте себе, не решился ударить испуганную собаку: ведь я хорошо знаю, что лайки тяжело переносят побои.

Прошла неделя. Я вновь посетил знакомую деревеньку и ран­ним воскресным утром отправился на охоту за белками. На этот раз, чтобы приучить Тузарку отдавать добычу, я захватил с собой длинный сыромятный ремень. «Возьму на привязь, когда найдет и станет облаивать белку, а потом буду стрелять»,- решил я.

Не совсем обычное выдалось это воскресное утро. Тяжелый снег - кухта, как его называют в Сибири,- толстым слоем покрыл ветви деревьев. Словно зачарованный, как в сказке, молчаливо стоял лес в зимнем наряде.

При лае собаки первая белка не усидела на месте и, делая большие прыжки, бросилась наутек по вершинам густого ельника. Позади осыпался снег, образуя снеговую завесу. Я, конечно, забыл о взятом сыромятном ремне и выстрелил в быстро уходя­щего грызуна. Негромко в морозном воздухе прозвучал выстрел; в тот же момент Тузарка оказался под деревом. Он на лету поймал падающую белку и тут же, положив ее на снег, перевел пытливый взгляд на меня. «Так можно?» - казалось, спрашивали его живые глаза. И, признаюсь, я был поражен его поступком. Ведь я наказал его только один раз, да и как наказал! Причем это случилось целую неделю назад.

- Тузарочка, умница ты мой,- ласково говорил я собаке, торопясь извлечь из сумки кусок колбасы.

Проверив работу собаки, я устроил ее, наконец, в хорошие, надежные руки. Там Тузарка живет и сейчас, а иногда ходит и со мной на охоту.

- Зайдем посмотрим, как поживает Тузарка,- однажды предложил я своей жене.

Вот и высокий дощатый забор среди леса. Неподвижно стоят большие березы и старые заиндевевшие ели, в глубине двора издали виднеется крыша дачного домика, лает собака. В морозном воздухе скрипит калитка, и обрадованный Тузарка бросается нам навстречу. Он привык, что мое появление здесь всегда связано с выходом на охоту. Но сегодня я без ружья, да и поздно. За зуб­чатой стеной темного ельника скрывается багровое солнце, к вече­ру крепчает мороз. Я треплю Тузарку, глажу его пушистую голову, а он вертится как волчок, старается лизнуть мне лицо.

- Ну довольно, на охоту пойдем в другой раз. Оставайся до­ма,- внушительно говорю я на прощание собаке.

Тузарке не хочется сидеть дома, но послушный пес все же под­чиняется, исполняя мое приказание.

К станции мы идем узкой дорожкой лесной просеки. По сторо­нам запорошенные старые ели, под ногами звонко скрипит снег.

- Интересно, неужели усидит дома? - спрашиваю я жену.- Наверное, прибежит посмотреть, куда мы отправились,- вдруг на охоту!

Но на просеке никого. «Значит, решил остаться»,- успокаиваю я себя и еще раз гляжу назад на дорогу и вдруг замечаю Тузарку: полным ходом он бежит вслед за нами.

- Ты куда? Это еще что такое! - кричу я собаке.

Шагах в тридцати Тузарка останавливается на дороге, пытли­во смотрит в глаза, вслушивается в интонацию моего голоса - ведь я стараюсь придать ему строгость. Прыжок в сторону, потом несколько прыжков по глубокому снегу, и Тузарка, обойдя меня, прячется за мою жену. Здесь он надеется найти защиту. А она гла­дит Тузарку и говорит самым обычным спокойным и тихим голо­сом:

- Иди-ка домой, Тузарка, нельзя с нами гулять. Ну, беги скорей!

И Тузарка неожиданно срывается с места и, положив на спину пушистый хвост, весело бежит дорожкой мимо меня до конца про­секи и скрывается за ее поворотом к дому.


Вернуться к оглавлению
ВОЙТИ

Комментарии (0)