Авторизация

Забыл пароль регистрация
войти как пользователь

Регистрация на сайте

CAPTCHA
войти как пользователь

Восстановление пароля

войти как пользователь

пожаловаться модератору

CAPTCHA
+7° ясно
USD: 00,0000 руб.
EUR: 00,0000 руб.
Курсы валют и погода

Перепела

Записки натуралиста. Спангенберг Е.П.



ПЕРЕПЕЛА

Вспомните, приходилось ли вам когда-нибудь слышать крик перепела? Наверное, приходилось. Ведь перепел ужасно криклив. Он начинает кричать, как только весной подрастут хлеба и травы, и с этого времени кричит до конца июля. Ну как можно не знать или не слышать голоса такой крикливой птицы, если вы хотя бы некоторое время летом побывали среди нашей природы. А главное, громкий и звучный голос птицы, называемый боем, удается слы­шать в любое время дня и ночи.

Представьте себе раннее летнее утро - тишина царит над полями. До рассвета еще далеко, но уже борется свет с темнотой. Из сумрака едва выступают шалаш на баштане, куст боярыш­ника на краю оврага. В стороне протянулась полоска хлеба, и в ней в эту раннюю пору звучно отбивает свою короткую четкую песню перепел.

Но вот на смену ночи пробуждается яркое утро, блестит солнце, перекликаются, поют птицы, а среди разнообразных их голосов почти беспрерывно кричит перепел. Выше и выше подни­мается солнце - свежее утро сменяется знойным полднем - ни освежающего ветерка, ни тучки на небе. Постепенно умолкают птицы, все дремлет, утихает - ни звука.

В стороне от пыльной дороги, на целинном участке степи, опустившись на выжженную солнцем почву, дремлют серые волы с большими рогами, поодаль стоит арба, а под ней, растянувшись на животе и выставив из тени загорелые ноги, крепко спит маль­чугашка-подросток. Все отдыхают. Только в пожелтевших высоких хлебах, не боясь зноя, неугомонно и бодро кричит перепел.

Солнце спускается к горизонту, наступает теплый летний вечер, сгущаются сумерки, бледнеет, потом совсем погасает заря. День закончен, смолкли дневные обитатели полей и леса, в небе

одна за другой загораются звезды. После знойного дня в такой теплый вечер дышится как-то особенно легко и свободно. Не спеша шагаешь межой среди высокого пожелтевшего хлеба, с наслажде­нием вдыхаешь теплый ароматный воздух. Хорошо, привольно кругом! Трещат насекомые, бесчисленные перепела отбивают повсюду свои песни в хлебах.

Не умолкает перепел и в ночное время. Как-то я проснулся глубокой ночью. Я лежал на душистом сене в телеге, рядом со мной стояла привязанная лошадь и жевала сноп клевера. Я открыл глаза и глянул в небо: оно было усыпано яркими звездами. Кто же меня разбудил среди ночи?

«Ва-ва, ва-ва»,- вдруг услышал я как бы в ответ на свое недоумение громкий знакомый голос перепела у самой телеги. Но, видимо, заметив движение лошади, птица прервала начатую песню и вновь закричала спустя минуту. «Ва-ва, ва-ва, спать-пора, спать-пора, спать-пора...» - громко отбивал перепел.

- Да когда сам-то ты спишь? - невольно проворчал я, пово­рачиваясь на бок.

А неугомонная птица, отбежав в сторону от телеги, продолжала настойчиво выкрикивать звонкую песенку.

Несложная, но в то же время красивая песня, вернее крик перепела. Ведь не случайно этих птиц, ради их звучного боя, держат в неволе многие наши народности. Вы можете услы­шать голос перепела и в среднерусской деревне, и на Украине, и в ауле, и в шумном городе Средней Азии. Всюду перепел - любимая птица. Нравится и мне крик перепела, и когда я заслышу его, вспоминается многое, в том числе и далекое детство.

Вот просторные комнаты нашей квартиры, в открытые окна, шевеля занавесками, врывается душистый ветер - он приносит запах цветущей сирени. И вдруг замечательно звонкий и сильный перепелиный бой наполняет всю квартиру. Это кричит однокрылый перепел. Без всякой клетки он живет у нас в одной из комнат. Пол ее уставлен цветами и выстлан недавно скошенной травой, издающей запах увядающей зелени. Порой через открытые двери птица проникает и в смежные комнаты, и тогда ее звучный голос слышится то в столовой, то в детской.

Как же попал к нам перепел и почему он был однокрылый?

Это случилось много лет назад, когда я был мальчуганом. Однажды в жаркий весенний день мы с братом решили соорудить примитивный садок для рыбы. «Выкопаем глубокую яму, зальем ее до краев водой и напустим в нее сазанчиков»,- обсудили мы свой замысел и тотчас приступили к его выполнению. Расчистив в саду против балкона небольшой участок, мы обвели его чертой и взялись за работу. Старым штыком я разрыхлял твердую почву, брат лопатой отбрасывал комья земли в сторону. Но тяжела земляная работа. К обеду мы изрядно наломали руки и, откровенно говоря, уже без особого энтузиазма думали о продолжении нашей затеи.

- Хорошая идея, - подбодрил нас за обедом отец. - Только знаете, ребята, не грязную яму надо устраивать у балкона, где вода, конечно, сразу испортится, а соорудить цементированный бассейн по всем правилам: с фонтаном и спуском воды. Тогда в нем действительно можно держать рыбу и бассейн украсит, а не испортит, как ваша яма, сад у балкона.

Воодушевленные словами отца, мы вновь после обеда взялись за рытье ямы и проработали до позднего вечера. К сожалению, работа шла медленно, силенок у нас было не так уж много, и, видя это, отец решил нам помочь.

На следующий день, когда мы с братом, вспотевшие и выма­занные глиной, продолжали расширять и углублять яму, на бал­коне появился отец, а рядом с ним знакомый нам казах Утугун. Утугун жил в кибитке, разбитой в степи близ речки Ахтубы, и сла­вился как отличный землекоп. Конечно, его появление было свя­зано с рытьем бассейна. И пока отец объяснял, зачем и какую нужно выкопать яму, мы с братом, предвидя облегчение, стояли рядом. Вдруг Утугун прервал разговор, запустил руку в карман своего грубого пестрого халата, извлек оттуда и передал мне живую перепелку. «Джаксы будене (хорошая перепелка) - тебе дарим»,- показывая свои белые зубы, улыбнулся Утугун. По моей расплывшейся физиономии он видел, какое громадное удовольст­вие доставил своим подарком.

Как оказалось, две недели назад, во время ночного перелета, перепелка, ударившись о телеграфную проволоку, отбила правое крыло и была подобрана казахом в степи. Так попал ко мне одно­крылый перепел. Он прожил в нашей квартире более десяти лет. Но о его жизни я расскажу позднее.

Перепелка - самый маленький представитель наших куриных птиц: она немногим крупнее скворца. В средней и южной полосе Европы и в Западной Азии перепелка густо заселяет поля и тра­вянистые степи, не избегает редких кустарников и опушек леса. В Восточной Сибири и в Уссурийском крае перепелки часто поселяются на заболоченных участках, если они покрыты высокой травой. Правда, в этих частях обитает так называемая немая, или японская, перепелка. Она имеет почти такую же окраску и размеры, как и наша перепелка, но зато заметно отличается странным криком. Голоса самцов европейской и японской пере­пелок совершенно различны.

Однажды под вечер, возвращаясь от степных прудов - став­ков, где я, охотясь за утками, отстоял две зори, я случайно встре­тился и познакомился с путевым обходчиком. Этот старичок жил в железнодорожном домике, одиноко стоящем у путей"среди степи в пяти километрах от города. Часто посещая ставки, в прежнее время я всегда пользовался другой, более прямой и короткой доро­гой. Однако в этом году, после обильного снега и бурного таяния, распаханная степная почва сильно размокла. Непролазная грязь на этот раз заставила меня отказаться от прямого пути и вы­браться на железнодорожную линию. «Ну и мучение!» - думал я, добравшись наконец до твердой почвы, вытирая платком вспотев­шее лицо и с раздражением осматривая свои сапоги. К их подош-0ам прилип толстый слой вязкой глины, от которой я никак не мог освободиться в пути. И теперь я удобно уселся на подсохшую железнодорожную насыпь, вытащил перочинный ножик и стал им очищать обувь.

- Что, грязь одолела? - услышал я за спиной голос.

- Чуть было не одолела, еле ноги вытащил,- обернулся я и увидел на путях маленького старичка.

В руках он держал свернутые флажки, какими пользуются железнодорожнику для сигнализации.

- Ну как, на Левшинских ставках утка есть?

- Есть, да мало,- ответил я,- две зори выстоял.

- Шесть селезеньков взяли, не совсем мало; куда больше: не торговать, небось,- усмехнулся старичок.

Разговаривая, мы не спеша пошли по путям к городу.

- Ну, вот я и дома,- остановился мой спутник у железно­дорожной будки,- может, зайдете, молочка выпьете?

Я последовал за обходчиком и, войдя в единственную простор­ную комнату, сразу понял, что попал к большому любителю-птичнику. Около печи на полу помещался широкий, совсем низкий ящик; до половины в нем были насыпаны, вероятно, песок и зола. В ящике копались три перепелки. При нашем приближении они нехотя соскочили на пол и стали отряхивать свое оперение. Облачко пыли поднялось от них и повисло в воздухе. Одно из окон, обращенное к югу, было заставлено сухими ветками, на подокон­нике стояла деревянная кормушка и маленький сосуд с водой; здесь без клетки обитал соловей.

Сообразив после непродолжительного разговора, что я тоже интересуюсь всякой живностью, старик разговорился.

- Это у меня заводная самка,- объяснял он, указывая на одну из перепелок.- Я, знаете, не всегда манком пользуюсь. Ведь не каждый перепел на манок хорошо идет. Пока далеко - не раз­бирает и бежит, а как близко подойдет - застопорит. Вот тогда мне перепелка и помогает. Эти перепела,- продолжал старик,- замечательные, им цены нет. Как начнут дробь отбивать - мерт­вого разбудят, ведь я их из многих сотен выбрал. Иной раз недели полторы выслушиваешь, какая птица кричит лучше. Вечером в обход идешь - слушаешь, утром на заре пойдешь - опять слу­шаешь, а потом лучшую и поймаешь. Интересное это занятие. Вот вы, как немного озимые поднимутся, приходите ко мне с вечера, а на утренней заре пойдем перепелов ловить. Если вы заинтере­сованы - любого для вас перепела поймаю.

Прошло около месяца. Давно закончилась весенняя охота на селезней, и я, сидя в городе и соскучившись по природе, вспомнил приглашение путевого обходчика. «Обязательно надо познакомиться с перепелиным ловом»,- решил я и, выбрав сво­бодный день, под вечер сел на велосипед и направился к зна­комому домику.

перепел- Надумали-таки! - встретил меня дед.- Что же, время хорошее - бой в самом разгаре, завтра попытаем счастье.

Ранним утром, вернее глубокой ночью, мы ощупью спустились с крылечка и осторожно зашагали пыль­ной дорогой, идущей среди хлебов, по направлению к Левшинской бал­ке. Заалел восток, и чуть посветлело, когда мы добрались до намеченного участка.

Хотя было очень темно, но и в предрассветных сумерках я кое-как разобрался в местности. Мы остановились на краю широкой полосы старой залежи, заросшей высоким и густым разнотравьем. Прямо на восток от нее тянулись озимые посевы, где густой хлеб уже успел подняться выше колена.

- Самое перепелиное место,- шепотом сообщил мне дед, не спеша приготавливаясь к лову.

Поверх поднявшегося хлеба мы аккуратно растянули тонкую зеленую сетку и, удобно усевшись среди бурьяна, приступили к делу.

«Тю-тю, тю-тю»,- с помощью специальной перепелиной дудоч­ки, почти одновременно ударяя по ее согнутому кожаному меху двумя пальцами, старик издал негромкий двусложный свист. «Тю-тю, тю-тю»,- повторил он снова после короткого перерыва. Как ни слаб был этот звук, но в тишине раннего утра его тотчас услышал ближайший перепел и довольно далеко от нас в хлебах отбил ответную бойкую песенку. «Тю-тю, тю-тю»,- вновь настой­чиво засвистела дудочка в руках деда. На этот раз перепел отве­тил не сразу. Наверное, он пробежал некоторое расстояние по направлению голоса мнимой самки и вновь отбил песенку значи­тельно ближе. Наступила пауза. Чутко вслушиваясь в тишину, молчал перепел, но упорно не подавал голос и манок в руках деда. «Ва-ва, ва-ва, спать-пора, спать-пора, спать-пора»,- совсем недалеко от нас, не дождавшись ответа, закричал перепел и, наугад перебежав еще ближе, повторил песню.

Манок продолжал молчать, но ловец осторожно вытащил из-за пазухи маленькую клеточку с перепелкой-самкой и поставил ее среди травы. «Рю-рю, рю-рю»,- услышал я совсем слабый крик самки и тотчас понял, почему мой знакомец так ценит свою манную перепелку и при приближении перепела не пользуется дудочкой. На близком расстоянии звуки манка и перепелки оказались не вполне сходны. Шорох бегущего перепела заставил нас прижаться к земле и застыть в неподвижности. Он был рядом с нами. «Ва-ва, ва-ва»,- громко начал он, но в этот момент брошенный рукой старика неясный темный предмет подкатился к перепелу и заставил его взлететь в воздух. Секунду спустя птица трепыхалась в сети, а дед, забыв о своих годах, на четвереньках быстро заполз под сеть, чтобы вынуть попавшегося перепела.

- Держи,- трясущимися руками передал он мне птицу. Что Произошло дальше, я и сейчас не могу себе ясно представить.

Был ли виноват в этом я или меня подвели трясущиеся руки деда, судить не берусь, но наши отношения после этого глупого случая были непоправимо испорчены. Взятый мной перепел, веро­ятно, найдя надежную точку опоры, подпрыгнул вверх, выскольз­нул из моих рук и спустя секунду исчез в темноте. «Крюю-чак-чак-цак»,- все, что я услышал от улетающей птицы. Но то, что я услы­шал от своего спутника - век не забуду.

- Зачем пустил! - переходя сразу на ты, закричал дед.- Да ты мне место это испортил. Ведь я теперь здесь ни одного перепела не поймаю.

Сначала я пытался успокоить расходившегося старика и дока­зать, что не я один виноват в случившемся, но потом сам вспылил и, наговорив ему кучу дерзостей, отправился прямо к будке за оставленным велосипедом.

Откровенно говоря, было особенно досадно, что из-за нелепой ссоры я лишился очень интересной для меня птицы. Накануне вечером, прейдя к деду, я увидел у него в комнате черную водяную курочку. Медленно переступая на длинных зеленоватых ногах, она то и дело подергивала хвостиком и вела себя так, как будто весь век жила в этой комнате. Как мне она понравилась!

__ Берите ее себе, если нравится - мне она не нужна,-сказал дед.

Я был в восторге. Но птицу решил взять на обратном пути после перепелиного лова, и, как видит читатель, допустил большую ошибку. Водяной курочке не суждено было попасть в мои руки.

В отличие от других наших куриных представителей, например тетерева, глухаря, рябчика, перепела - настоящие перелетные птицы. Осенью, еще задолго до наступления холода, они покидают свою родину и, пересекая обширные пространства суши, моря и высокие горы, улетают далеко к югу.

охотаНо почему улетают перепелки и остаются у нас зимовать глухари, рябчики?

Перелетные птицы, в том числе и перепелки, покидают свою родину не столько из-за наступающего осеннего ненастья и холода, сколько из отсутствия зимой корма. Большинство зимующих наших куриных с выпадением глубокого снега почти перестают поедать ягоды. Они взлетают на ветви деревьев и заглатывают молодые побеги, древесные семена и почки. В худших условиях оказываются серые куропатки. Они не умеют садиться на ветви деревьев и вынуждены добывать пищу с земли из-под снега. Но как же поступают серые куропатки, когда после зимних отте­пелей, а затем резкого похолодания, снег вдруг покрывается твердой коркой - настом? В этих случаях оседло живущие куро­патки, чтобы сохранить жизнь, вынуждены покидать родину и спешить к югу. Много куропаток гибнет в такие голодные годы.

Иначе ведут себя перепелки. Не умея взлетать на деревья и не будучи в состоянии достать пищу из-под мощного снегового покрова, они ежегодно улетают от нас и проводят холодное время года на далеком юге.

До холодов еще далеко, солнце продолжает светить и греть по-летнему, а выведшие птенцов перепелки уже исчезают из сред­ней полосы нашей страны. Вначале они летят в одиночку, но чем дальше продвигаются к югу, тем чаще сталкиваются со своими собратьями. Близ Тянь-Шаньской цепи в Средней Азии, у гор Кавказа и Крыма, пролетные перепелки образуют большие скоп­ления. Сколько их бывает там, даже представить трудно! Десятки тысяч птиц неожиданно появляются на холмистых участках в том или другом месте и, пробыв здесь только один день, с наступлением темноты вновь летят дальше. Там, где вчера перепелов совсем не было, сегодня вы можете встретить их в великом множестве. Но не рассчитывайте увидеть их здесь и завтра. За ночь они про­летят сотни километров и наводнят местность, где вчера их еще не было. Перелет перепела совершают только в ночное время. Днем вы не заставите лететь перепелку далеко и если спуг­нете ее - она пролетит самое большее метров двести и, пани­чески боясь дневных хищников, поспешит укрыться в высокой траве.

В конце лета и в самом начале осени в таких степных районах, где перепелов много, они не представляют для охотника ценной добычи. Молодые птицы в этот период еще не вполне доросли и не успели накопить запаса жира. Зачем вам тратить полный заряд на маленькую перепелку, когда вы вышли на степную охоту в надежде отыскать выводок куропаток, встретить на степных ставках уток или столкнуться с дрофами?

Ко времени перелета на обильных осенних кормах перепелки заплывут жиром, соберутся на юге в большом количестве и при­обретут в глазах южан-охотников известную ценность. Мал золот­ник, да дорог. Невелика птица перепел, да зато ее осеннее мясо отличного качества, а охота как никогда добычлива и интересна. И если за другой дичью охотник, жаждущий пострелять, иной раз целый день проходит без выстрела, то на перепелиной охоте он уже «отведет душу» и выпалит все патроны, какие окажутся р патронташе и карманах.

Лет двадцать пять тому назад я впервые познакомился с пере­пелиной охотой в Крыму и оценил ее по достоинству, а позднее при всяком удобном случае готов был лететь на Южное побережье, чтобы, купаясь в море и охотясь за перепелками, не совсем обычно провести свой отпуск. Вот об этом, хотя бы совсем кратко, мне хочется рассказать читателям.

Не богата охота на Южном берегу Крыма. Зимой еще ничего - зайца, лисицы много, каменной куницы порядочно, вальдшнепы подлетят - есть за чем побродить. Много хуже в начале йсеннего сезона. В других местах охотники и их собаки ждут его, как великого праздника. Одни за утками, другие за тетеревиными выводками отправляются, третьи в болоте бекасов вытаптывают.

Ну, а крымскому охотнику первого августа и пострелять не в кого. Местных перепелов совсем мало, да и цена им грош в это время. Зайцы запрещены - еще сезон не подоспел, а другой дичи нет. Конечно, можно пострелять в голубей - горлинок - или в консервные банки, но, увы, не таков крымский охотник. Сколько я ни ездил, где ни побывал, а таких серьезных охотников, как на Южном побережье Крыма, не много видел. Стрельба отличная, с ружьями обращаться умеют, к своим собакам по-хозяйски отно­сятся. Настанет трудное перепелиное время, встретишь охотника с собакой в окрестности, а у нее на ногах кожаные башмачки, чтобы ноги о щебень не била. Конечно, такой пес перепелиный сезон с честью выдержит и, видя к себе заботливое отношение, ста­рается для хозяина без отказа работать.

А надо сказать, что в горных частях Крыма работа для собаки особенно трудная. Холмы, где скапливаются перепела, поросли редкими жесткими кустиками молодого граба. Иной раз зацепит собака ногой за упругую ветвь и до крови обдерет кожу. Еще опаснее для собаки щебнистая почва - шифер. Горячие собаки с первой же охоты в кровь разбивают ноги и выходят из строя. И тогда собака скулит на привязи дома, а охотник уныло бродит по холмам без четвероногого помощника - ведь без него перепе­линая охота в значительной мере теряет свою привлекательность.

собака Медленно тянется август для охотников Алушты. Безоблачное, синее небо, нет ветра - безмятежно бирюзовое море. Наступит выходной день, но ни один из моих старых приятелей не выйдет с ружьем за город. Зайдите к ним домой, и вы застанете их за рабо­той. Деловито гудит примус, часто стучит маленький молоток шипит и брызжет в кастрюле вода. Это спешно изготавливается мелкая перепелиная дробь - совсем скоро, с первым похолоданием на севере, перепела полетят на зимовки и наводнят Южное побережье Крыма.

Вот и конец августа. Перепела, конечно, уже пошли к югу, но под Алуштой их нет ни единого. Долетят перепелиные стаи до безлесных вершин Крымских гор, отдохнут на Яйле и, пользуясь благоприятной погодой, без остановки в ту же ночь пересекут море, так что их никто не увидит. Лишь изредка налетят перепела в тем­ноте ночи на телеграфную проволоку, и побившиеся о провода птицы свидетельствуют о ночном перелете.

В сентябре в Крыму еще настоящее лето, но погода уже не так устойчива. Частенько на морской горизонт наползут клубящиеся облака, в высоких кипарисах засвистит ветер. И тогда по потемнев­шему морю загуляют седые волны, с шумом и брызгами разби­ваясь о прибрежные скалы. Но не думайте, что это осень, - до осени еще далеко. Это беспокойный сентябрь впервые после жаркого лета напоминает вам о грядущем ненастье и холоде. Од­нако как бывает рад такой погоде охотник Южного берега Крыма! Только бы не стих ветер. И если в течение всей ночи будут так же сердито реветь волны и на морском горизонте не разорвутся тем­ные тучи, ни один перепел не решится лететь через море. Множе­ство перепелов рассядется по безлесным холмам и виноград­никам и останется здесь в течение всего дня до наступления ночи.

За свою жизнь я провел в Алуште по меньшей мере двенадцать перепелиных сезонов. Сколько же раз я спал там, как спят во время отпуска другие отдыхающие люди? Думаю, раз десять, во всяком случае, не больше. И если за это одни сочтут меня за ненормаль­ного человека, то другие, конечно, найдут оправдание. Какой охот­ник сможет спокойно спать в перепелиное время?

Ночь - ни зги не видно. До рассвета еще часа полтора, а я уже в полной готовности жду сигнала. Растущее под окном дерево абрикоса настойчиво царапает ветвью по железной крыше. Сегод­ня этот то сильный, но утихающий звук радует мое сердце - значит, не стих ветер, значит, шумит море - будут перепелиные высыпки. Но где?

Слабый стук в окно прерывает мои мысли. Тотчас осторожно скрипит дверь, я с собакой выхожу во двор и испытующе смотрю на морской горизонт. Размещение туч позволяет предполагать, где ночью опустились пролетные стаи. «Лучше под Корбик», решаем мы с приятелем и направляемся знакомой дорогой.

Чуть брезжит бледный рассвет - мы на месте. Перед утром стихает ветер, умолкает море, меркнут звезды, и только загроможденный тучами южный горизонт напоминает нам о беспокойной ночи.

Охоту на перепелов нельзя начинать рано. Взлетевшая "пест­ренькая птица положительно растворяется в сумерках; прихо­дится ждать, когда совсем посветлеет. И мы, растянувшись на крупных камнях, еще теплых от вчерашнего солнца, вслушиваемся в монотонный треск насекомых и, болтая о разных вещах, ждем первых лучей солнца.

Но вот на соседних холмах ниже нас звучит один, другой выстрел - пора начинать. И если перепелов много, то отдельные выстрелы вскоре сливаются в нестройную канонаду. Но как бы ни были велики высыпки, стрельба резко прекращается около поло­вины восьмого: ведь все это местные люди, и после перепелиной охоты они спешат своевременно попасть на работу. Только я не спешу домой и, сидя на невысоком холме и провожая глазами охотников, по масти собак издали узнаю их владельцев. Потом тихонько спускаюсь с холмов к морю и, перед тем как окунуться в прохладную воду, долго сижу вдали от обычно многолюдного пляжа. Опять безоблачно синее небо, безмятежно бирюзовое море, неподвижен еще прохладный утренний воздух.

В восточных частях Сибири и в Уссурийском крае, где обитает японский перепел, также существует массовый осенний пролет и перепелиный промысел. Птицы летят к югу, у южной границы нашей страны образуют большие скопления, и здесь высоко ценят­ся как превосходная дичь.

Но мне лично не пришлось ни наблюдать пролета японских перепелов, не участвовать в их осеннем промысле. Вообще япон­ского перепела я знаю не так хорошо, как его европейского собрата. Только в 1938 году я впервые столкнулся и познакомился с этой птицей.

В то время я работал в Уссурийском крае и жил в небольшой деревеньке в нижнем течении реки Большой Уссурки. Целые дни проводил я с ружьем и собакой-лайкой среди природы и домой возвращался обычно поздним вечером.

- Вы какой дорогой к сопкам ходите? - как-то за ужином спросила меня хозяйка.

- Как какой? - несколько удивился я.- Конечно, прямой, через болотину, то есть вашим зимняком, которым вы за дровами ездите.

- А разве вы не знаете,- продолжала моя собеседница,- сколько людей и скотины в этой проклятой трясине погибло? Сов­сем затянуло.

- Слышал, говорили мне об этом, но не полезу же я через болотину в незнакомом месте. Я уже давно приволок туда срублен­ную березку; ее как раз хватило, чтобы перебросить через всю трясину. Вот по этой кладке и хожу сейчас, и знаете сколько - Целых четыре километра в оба конца сокращаю.

- Верно,- согласилась хозяйка.- Но, правду говоря, озоло­тите меня, ни за что не пойду этой дорогой, да еще вечером.

Там даже птички не поют - молчит все. Вы не подумайте, что я утопленников боюсь, а все-таки около болотины мне даже днем страшно.

И хозяйка рассказала одну трагическую историю о том, как много лет назад, когда она была девочкой, в болотину затянуло парня из соседней деревни.

- Молод был,- говорила она,- на свои силы понадеялся, вот и затянула трясина. Наверное, увидел он огоньки в наших хатах - совсем близко, снял сапоги, надел их на палку и полез через болото. А утром пастух мимо стадо гнал - глядь, на этом месте среди зеленой травы одни сапоги чернеют.

Недели полторы прошло после этого разговора. Как-то вечером я возвращался домой с охоты. Уже темнело, когда я наконец добрался до знакомой болотины и, пощупав рукой в густой при­брежной осоке, извлек оттуда длинный шест. На него я обычно опи­рался при переходах по скользкой кладке через опасную трясину. Еще не наступили настоящие сумерки, однако с запада, медленно клубясь, наползала тяжелая грозовая туча. Она заволокла боль­шую часть неба и окутала в сумрак притихшую природу. Как и перед всякой грозой, на короткое время стих ветерок, замол­чали дневные птицы, но не слышно было и голосов ночи. Только среди кустарников, покрывающих окраины болота, монотонно трещала болотная птица - большой погоныш. «Урррр, урррр, уррр», - с короткими паузами отчетливо звучал его металли­ческий голос.

Я осторожно перешел на противоположную сторону, тщательно запрятал в заросли шест и, зайдя в неглубокую воду, решил обмыть грязь с сапог. В этот момент пробежал ветерок и стих в низине. Затем налетел новый, более сильный порыв ветра, зашу­мели осока и листья кустарников. Я был в легкой рубашке, вспотел перед этим и тотчас почувствовал свежесть и сырость. Сразу кругом стало мрачно и неуютно. «Ничего,- подумал я,- теперь дом рядом, деревня - рукой подать»,- и бодро зашагал по знако­мой тропинке. Но вдруг сквозь шум непогоды услышал за спиной явственный шепот. Он долетел до моего слуха из-за качающихся кустов, разросшихся по краям трясины. И вместо того чтобы прибавить шагу и до грозы успеть возвратиться домой, поражен­ный странным звуком, я замер на месте.

За свою жизнь я слышал голоса разнообразных наших живот­ных, но этот странный шепот слышал впервые. Кто мог издавать эти звуки в трясине? Но кругом только шумел ветер, шелестела листва, и поразивший меня звук повторился лишь, когда я дви­нулся дальше. «Чу-пит-трр»,- явственно услышал я шепчущие звуки в болоте. Казалось, что из-за потемневших кустарников кто-то неизвестный показывает на меня пальцем и шепчет кому-то другому непонятные фразы: «Чу-пит-трр, чу-пит-трр». Голос вскоре затих, вернее, болото осталось далеко позади, и странный шепот уже не достигал моего слуха. Кругом рвался и шумел ветер, где-то на островах Имана жалобно кричала сова, квакали лягушки, да под порывами ветра скрипела и хлопала калитка в деревне.

«Вот тебе и слушай рассказы о болотине, где даже не поют птицы,- думал я, ложась спать в этот вечер.- Чего доброго, утоп­ленников бояться будешь, и тогда болотину за два километра обхо­дить придется. Но кто же все-таки мог шептать в болоте?»

Позднее этот шепот не пугал меня, не действовал на мое вооб­ражение. Я выяснил, что так кричит японский перепел, образую­щий в Восточной Сибири и в Уссурийском крае особую географи­ческую расу нашей обыкновенной перепелки. Он обитает не только в полях и на сухих травянистых участках, но и в заросшем высокой травой болоте. Здесь в вечерние сумерки особенно часто удается слышать его странные крики. «Чу-пит-трр»,- шепчет неподалеку от вас птица, «чу-пит-трр»,- в стороне откликается ей другая.

Однако я так увлекся рассказами о перепелах на свободе, что совсем забыл об однокрылом перепеле, о котором упомянул в самом начале. Этот перепел долго жил в нашей семье. Все при­выкли видеть птицу, бегающую свободно по комнатам, привыкли к ее весеннему крику и как-то мало обращали на нее внимания. Живет и живет птица, никому не мешая, вот и все. Вероятно, так же относился перепел к окружающим его людям и к нашей охот­ничьей собаке Маркизу. Людям он старался не попадать под ноги, и если кто-нибудь из посторонних хотел взять его в руки, он пы­тался взлететь в воздух. Птица делала сильный прыжок вверх, взмахивала единственным крылом и, перевернувшись несколько раз в воздухе, беспомощно падала на пол.

Маркиза перепел совсем не боялся. Вскочит, бывало, на спя­щую на полу собаку, примет соответствующую позу и громко прокричит свою звучную песню. Поднимет голову собака, посмот­рит на птицу сонными глазами и, сладко потянувшись, вновь задремлет. И только в тех случаях, когда бесцеремонная птица слишком надоест собаке, умный пес уйдет и уляжется в более спокойном месте.


Вернуться к оглавлению
ВОЙТИ

Комментарии (0)