Авторизация

Забыл пароль регистрация
войти как пользователь

Регистрация на сайте

CAPTCHA
войти как пользователь

Восстановление пароля

войти как пользователь

пожаловаться модератору

CAPTCHA
+7° облачно с прояснениями
USD: 00,0000 руб.
EUR: 00,0000 руб.
Курсы валют и погода

ХОЖДЕНИЕ ЗА УГРЮМ-РЕКУ (записки с промысла)


ПРЕДИСЛОВИЕ.


В основу этого повествования легли мои дневники, которые я вёл на протяжении пяти месяцев. С аккуратностью школьника-отличника я фиксировал большинство событий, которые произошли со мной в течение моего путешествия на сибирскую реку Ерёмакан, являющуюся левым притоком Большой Ерёмы, несущей свои чистые и бурные потоки в Нижнюю Тунгуску (Угрюм-река). 

Первые записи я начал делать по прибытии в город Киренск, примостившийся на двух берегах великой сибирской реки Лены. До Киренска были 3,5 дня пути на поезде Москва-Северобайкальск от Владимира до Усть-Кута и поездка вниз по Лене на скоростном катере «Полесье», следующим от речного порта «Осетрово» до посёлка Пеледуй в Якутии, и делающим единственную промежуточную остановку в Киренске.



Особого опыта в написании дневников у меня не было, поэтому в их составлении я ориентировался на дневники других людей, по большей части известных писателей и путешественников, которые где-то когда-то читал. Естественно, что всё что я зафиксировал на бумаге за время моего путешествия, в это повествование не войдёт, т.к. что-то носит личный характер, что-то по истечении времени утратило актуальность и так далее. Хочу предупредить, что в моих записях будут места, переполненные эмоциями, которые, в принципе можно бы было и пропустить, придав им статус личностных. Но я намеренно их не ретуширую и не прячу, т.к. именно эти места характеризуют всю сложность отношений между людьми, оказавшимися наедине друг с другом в замкнутом мире и работающим наизнос на пределе человеческих возможностей. Подобные явления психологических перегрузок хорошо известны космонавтам, вынужденным проводить длительные полёты в замкнутом пространстве в сообществе одних и тех же членов экипажа. Но космонавты, как известно, подбираются по признакам психологической совместимости. Нам же с Валерой эту совместимость пришлось нарабатывать в тяжком труде. Надеюсь, что мы с этой задачей справились. В противном случае, мы бы просто друг друга перестреляли. Не зря говорят, чтобы познать человека, нужно съесть с ним пуд соли. Я думаю, что мы съели гораздо больше. 

Но давайте вернёмся к дневнику. 

Часть первая. Вдоль да по речке….

11 августа.
В Киренск я прибыл 9 августа (четверг), и вот уже три дня сижу тут и жду Андрея Ганжурова, который на катере «Крым», оснащённым водомётом, должен перебросить меня из Киренска в Преображенку. Расстояние по Тунгуске составляет 320 км.



Живу в квартире местного охотинспектора Максима. Прямо под окном Лена. Иногда по берегу ходят мужики со спиннингами. Чтобы что-то поймали, не видел. И ещё интересный факт – рыба в реке вообще не плещется. Во всяком случае, я не видел.
Когда шли на «Полесье», я заметил на Лене поплавки из ПЭТ бутылок. Потом Максим мне объяснил, что это стоят корчаги. Корчаги – это верши из проволоки. Заходной детыш у них обмазывается размятым до состояния теста хлебом. Ловится в них, чаще всего, елец.

***
Вот сижу, гляжу в окошко,
Мчит по Лене катерок.
Я в такую даль забрался,
Как за море ветерок.

Жду попутного эскорта
И скучаю день за днём,
А по Лене бортом к борту
Баржи тянутся гуртом.

И тоска в реке, как в луже
Начинает утопать….
Говорит народ: «Нет хуже,
Догонять и долго ждать!»

15 августа.
Если идти по Тунгуске от Подволошино до Преображенки, то по пути следования есть брошенная деревня — Гаженка. В этой деревне сейчас нет ни одного жителя.Лишь рыбаки и охотники иногда останавливаются в брошенных домах. Казалось бы, что нет в этой деревне ничего необычного. Мало ли по округе брошенных деревень!
Андрей, который вёз меня на водомёте от Подволошино до Преображенки, указал мне на множество следов, отпечатанных на песчаной косе. Оказалось, что это следы диких лошадей. Вернее, одичавших. Когда в 1995 году, в связи с развалом Промхоза, люди уходили из Гаженки, то в связи с транспортными трудностями переезда, лошадей пришлось оставить. Сколько их там бросили – не известно, но животные не только сумели выжить, но и стали размножаться. Сколько их теперь – тоже не известно. Иногда табун одичавших лошадей выходит на берег Тунгуски, но, в основном, держится в самой деревне среди домов и бурьянов или в близлежащей тайге. 
Говорят, что в Гаженку иногда наведываются геологи и добывают себе на питание конину.
Говорят, что такие табунки одичавших лошадей есть и в других брошенных деревнях.
Да что там говорить, даже в обитаемой Преображенке есть свой полудикий табун, который вполне свободно перемещается и по селу, и по окрестной тайге. Как мне пояснили, хозяева у преображенских лошадей есть, но так как летом надобность в гужевом транспорте отсутствует, то коней и во двор не загоняют, и не кормят. Болтаются гривастые сами по себе. С приближением зимы, хозяева начинают отлавливать своих лошадок. Частенько бывает, что выпустив по весне на вольные хлеба кобылку, осенью за ней во двор заходят ещё один-два жеребёнка. Зимой на лошадях возят сено, дрова, воду и ездят на охоту.

17 августа.
Ездили неводить. Я думал на это уйдёт много времени и сил, и поэтому предложил перед дорогой покушать плотно. Покушали. Неводили не более часа. Домой вернулись быстро и с рыбой. Зря впрок кушали.


20 августа.
Выходим из Преображенки. Впереди 70 км вниз по Тунгуске до устья Большой Ерёмы. Когда будет следующая запись, и предположить боюсь. Дорога мне абсолютно неизвестная, а из Валеры информацию и клещами не вытянешь, только и твердит, что всё будет нормально. Поглядим.

24 августа.
По Тунгуске до устья Ерёмы прошли на моторе за 1,5 дня. Ночевали в Щелинском зимовье.

Ерёма встретила критически малым уровнем воды. На моторе идти практически невозможно! Тащим лодку, как бурлаки.


Преодолели три порога – Орон (Ворон), Авкит, Бур. На всех порогах приходилось полностью разгружать лодку, переносить груз за порог, а потом втаскивать лодку. Груз иногда приходится таскать очень далеко. А груза у нас около полутонны. На Буре, к примеру, на 700 метров вверх по течению таскались. Когда груз перенесён, начинается другая работа – самая трудная – выведение лодки вверх порога между камнями и против бурлящего потока. Я убегаю на мыс и тяну лодку вверх верёвкой, а Валера идёт рядом с лодкой и направляет её между камней в слив. В сливах бывает очень глубоко, и ледяная вода заливается в болотники. Сопротивление бурлящей водя так велико, что втаскивая лодку в порог, буквально рвём жилы, а ноги трясутся от напряжения.

К вечеру добрались до Чайки. Чайка – река, впадающая в Большую Ерёму. Чуть выше устья стоит большое зимовьё, в котором нас встретил старый охотник Владимир Сафьянников. Охотиться он тут уже более 50 лет. Охотиться на конях. Вот специально заехал пораньше, чтобы заготовить сено для лошадок.

25 августа.
За день прошли около 25 километров. Ночуем в зимовье «Топакинда». Избушка стоит на высоком берегу. Внизу песчаные косы и быстрые мелкие протоки. Я сижу в зимовье, пишу эти строки, а внизу на песчаной косе вижу отчётливо отпечатанные следы крупного медведя.


26 августа.



К пяти вечера добрались до зимовья «Кирикан». На подходе к зимовью поймали на блесну щучку на 1,2 кг и пару здоровенных окуней.

Очень мелкая в этом году река! Очень мелкая! Валера даже не припоминает была ли ещё когда такая. Мотором практически не пользуемся. Плёсы переметены галечными косами. Идём на шестах, а то и просто тащим лодку на верёвке позади себя. Сегодня за шесть с половиной часов одолели всего около 17 километров.
Зимовьё большое. В нём четыре кровати, печка и стол. Рядом в бурьяне стоит баня. Общее расстояние, которое мы прошли по рекам, составляет около 200 километров (70 по Тунгуске+130 по Б.Ерёме).



27 августа.
Сегодня всю дорогу сидел на носу лодки в качестве противовеса, чтобы корма была хоть немного приподнята и винт с защитой не шкрябал по галечному дну.
Галечные отмели иногда сменяются россыпями огромных камней, лежащих в глубине плёсов и впадин. Вовремя разглядеть их – одна из моих задач. Некоторые камни так огромны, что оторопь берёт. Появляются они перед носом лодки всегда неожиданно. Смотреть на такие каменюки, размером с УАЗик, просто страшно. Не одну тысячу лет лежат они на дне Ерёмы и поджидают, и подлавливают зазевавшегося шкипера на моторке. Валера называет эти камни «подарками». Наскочишь на такой и «привет родителям», — и лодку пробьёшь, и груз утопишь.


За день прошли километров двадцать пять. На завтра планируем пройти столько же. Но на этой реке загадывать ничего нельзя! Теперь я понял, почему Ерёма тут женского рода! Эх, и не предсказуемая, как баба!

28 августа.
Зимовьё «Хомакашово». Тут уже несколько дней живёт охотник Дмитрий Мирк.

Ему 30 лет. Он одним из первых уже зашёл на свой участок. У него две собаки похожие на лаек. Одну кличут Мышка, а другую – Стерва.


Пытаемся выйти на радиосвязь с Преображенкой. В который раз Преображенка молчит. Пошла вторая неделя нашего подъёма по Ерёме. Всё это время никому неизвестно где мы находимся и что с нами. А у нас, слава Богу, пока всё нормально – движемся медленно, но упорно.

30 августа.
Зимовьё «Девано». От Хомакашово до Девано 25 километров.
Оставив в Хомакашово Димитрия, мы теперь не встретим ни единого человека. Всё, впереди нас людей больше нет!

Рыбы… Очень много рыбы! Сидя на носу лодки я вижу в прозрачнейшей воде огромные стаи рыб: сиги, язи, ельцы, тугуны, огромные щуки и камуфлированные налимы.

Усталость накапливается! Это не рака, а надсада божья – камни, шиверы, перекаты (послать бы их по адресу) и очень-очень мелкие плёсы. От сиденья на носу, перетаскивания груза и самой лодки, нестерпимо ноет спина. Иногда сводит руки от напряжения мышц.

Есть вероятность, что к завтрему доберёмся до Алтыбских порогов, и ночевать придётся у костра. Зимовий там нет. 



1 сентября.
Вчера подняли два первых порога и остановились на ночёвку на открытом воздухе. Третий порог поднять не удалось. Предварительно разгрузив лодку, вынув решётки и сняв мотор, тащили её волоком по земле метров 50-60. Потом готовили дрова для ночлега и варили двух щук, пойманных Валерой под порогом. Одна щука потянула на 5,8 кг. Наварили полный котелок, но от усталости и перенапряжения, есть совершенно не хотелось. С трудом затолкал в себя большой щучий пузырь с икрой, хлебнул чайку с пеплом и увалился спать, натянув на себя всю тёплую одёжку, которая у меня только была. Ночью сыро и холодно! При полной луне отчётливо видны нависшие над нами скалы. Прямо, каменный мешок какой-то!


Проснулись рано. Сейчас попьём чайку и начнём перетаскивать груз через порог и укладывать в лодку. Спрашиваю у Валеры: «Что там впереди?» Ответ: «Пороги!» День обещает быть трудным. Надо поднять 11 порогов и несколько шивер, чтобы к вечеру добраться до зимовья у устья Алтыба.
Алтыб – левый приток Большой Ерёмы.

2 сентября.
Боже мой! Что мы вчера совершили, так это кроме как подвигом и назвать по-другому нельзя, — подряд подняли 11 порогов!!! Пороги сложные и, главное, почти сухие. Вся работа была проделана на пределе человеческих возможностей.

Иногда лодка не проходит между камней и встаёт взалом. Я тащу её за верёвку, а Валера приподнимает её на камень, и мы вместе пропихиваем её вперёд. У меня сводит руки и ломит спину! Перед каждым порогом я сажусь на камни и сижу не шевелясь, чтобы дать возможность спине отдохнуть. Валера харахорится и делает вид, что эта работа для него привычна и не очень трудна. Однако я вижу, что после подобных упражнений, о начинает держаться за живот. Потом он признается, что живот у него действительно от такой грузоподъёмности болел.
Последний 11-ый порог подняли уже в сумерках, когда тайга пропиталась сыростью пронизывающего холода. Мы оба так промёрзли, что зуб на зуб не попадал. В сумерках прошли на моторе устье Алтыба и чуть выше по левому берегу пристали к берегу. 

4 сентября.
Продолжаем торчать у подножья Алтыбских порогов. Каждый день переносим часть груза выше порогов. Сегодня за день сделали два рейса. Лодка пока стоит под порогами.
Валера явно нервничает и всё чаще срывается. Спокойствие! Только спокойствие! Сказывается накопившаяся усталость. У меня в башке топчется только одна мысль, поселившаяся там ещё в пионерском возрасте: «Ни шагу назад! Ни шагу на месте! И только вперёд! И только все вместе!»

Алтыбские пороги:


5 сентября.
Сделали ещё один рейс и отдыхаем. Валера заглатывает очередную книжку, а я готовлю жрать. Потому что, если не жрать, то и сил для работы не будет. И так плохо питаемся: утром пустой чай, а вечером – что придётся. Чаще всего едим варёную рыбу.


Вот сейчас поедим и пойдём поднимать пороги пустой лодкой. Груз уже за порогами сложен и укрыт от дождя «синявкой». 



6 сентября.
Алтыбские пороги подняты!!! Загруженная лодка стоит в пяти километрах от зимовья выше порогов. Сами мы вернулись в зимовьё для ночёвки. Утром, как встанем, пойдём по реке вверх к лодке и далее по плёсу на моторной тяге. Валера говорит, что плёсы там длинные и будет возможность отдохнуть, а не тягать лодку на пузе. Порогов, конечно, впереди ещё очень много, на которых и лодку придётся разгружать, и волоком её обтаскивать мимо каменистых россыпей. А самое непредсказуемое нас ждёт за порогами в верховьях Большой Ерёмы – нам скорее всего не хватит уровня воды и лодка упрётся в непроходимые завалы и кочкарник. Тогда лодку придётся бросить и идти дальше пешком. Как груз потащим?! Хорошо бы если бы пошли обильные дожди и вода в Ерёме поднялась. Но пока дожди только нас полощут, а вода не прибывает ни на йоту.
Пока поднимали Алтыбские пороги, нас догнал охотник Павел Лысенко. Это в его зимовье мы обитаем уже четыре дня.


7 сентября.
Всё болит! Вчера поднялись до зимовья Аян (название по реке, впадающей в Большую Ерёму). Зимовье оказалось в ужасном состоянии: крыша течёт, окна вырваны медведем. Решили не останавливаться и рвануть до следующего зимовья. Весь день льёт мелкий холодный дождь. Вымокли до трусов и замёрзли, как цуцики. Около 21 часа, подняв около десятка многоступенчатых порогов, почти потемну дотянули до зимовья Тынук. Зимовьё уже пару лет не используется. В избе очень холодно, сыро и промозгло. Остаёмся ночевать.


Спали плохо. Постели волглые. Утром встали все разбитые. Башка болит («голова… голова болит! Ветер волосы шевелит на больной голове» И. Бродский).
Из двух добытых по дороге глухарей и пары гоголей сделали умопомрачительной вкусноты мясную солянку. А есть-то и не хочется. У лодки в воде на кукане сидят две щуки и язь. Это обловилась одна из привезённых мной сетей. Рыбу на корм собакам.


10 сентября.
По левому борту теперь уже не Иркутская область, а Эвенкия. Люди! Где вы?!

11 сентября.
Пошла четвёртая неделя нашего подъёма по Ерёме.
Вчера был страшный вылет мошки. Привычная ля меня мошка тут тоже есть, но страшнее её – мокрец. Это точно такая же мошка, только очень мелкая. Её иногда и разглядеть-то на коже трудно, но жрёт она страшно. Руки чешутся, как будто их каким-то химикатом посыпали. 
На сегодня Валера обещает очень трудный день. Впереди целые цепи порогов. Самый ближний находится в километре от нас, но шум его слышен очень отчётливо.

12 сентября.
Вчера неимоверными усилиями по преодолению шивер и порогов, лишь к 10 часам вечера, в кромешной темноте, добрались до очередного зимовья. Пришли, затопили печь, попили чайку и завалились спать. На приготовление пищи не было ни сил, ни времени, хотя в лодке есть два глухаря, три чирка и щука на 4 кг.

До устья Ерёмакана осталось два километра, но мы по нему подниматься не будем, т.к. очень низкая вода, которая делает Ерёмакан непроходимым. Пойдём дальше вверх по Ерёме.
С утра еду готовить не стали, т.к. Валера переживает, что потеряем много драгоценного времени и не успеем за день добраться до следующего зимовья. Зимовья здесь встречаются уже реже, т.к. с развалом Промхоза многие охотники на угодья не ходят. От безуходности многие зимовушки просто сгнивают.

Сегодня у нас впереди три порога. Это последние пороги на Ерёме!!! Дальше начинаются заболоченные участки. Река во многих местах будет завалена упавшими деревьями.

Итак, путешествие продолжается! 

12 сентября (вечер).

Около 21 часа добрались до большого озера. Озеро это называют Зарубинским. Прозвание своё оно получило по имени охотника из Ванавары Ивана Зарубина, который охотился тут полвека назад. По сей день на берегу озера у подножия высокого хребта стоит его зимовьё. В этой старой низкой избушке сохранились (О, чудо!) его охотничьи дневники. Если б вы только знали, какой это клад! Только ради того, чтобы найти эти дневники, можно было переться в такую даль и претерпеть все трудности пути.





Пока высаживались на берег, собаки недалеко от зимовья прихватили Шарапинку (одно из местных названий медведя). Собак от лодки я видел, а вот медведя не удалось разглядеть, но было хорошо слышно, как он неистово фышкал на собак.

Вечером сварили большой котелок супа из, добытых по дороге, трёх глухарей, трёх чирков и внутренностей двух больших щук. Похлёбка получилась обалденной! Кто сказал, что в кулинарии нельзя сочетать мясо птицы и потроха рыбы?! Я, как путевой шеф-повар заявляю, что пернатая дичь прекрасно оттеняется вкусом речной рыбы.

15 сентября.
К шести часам вечера добрались до большого разлива. За день отмахали уйму вёрст. Приходилось продираться через завалы деревьев и отмели.


До нижнего Валериного зимовья на Большой Ерёме осталось 45 километров, до верхнего – 60 километров. Это так говорит Валера, но, по-моему, он всю дорогу путает километры с морскими милями! 

16 сентября.
Переночевали очень комфортно! На матрацах, а не на голых досках!

Решили на несколько дней тормознуться тут, и половить рыбу. В поставленные сети попадаются щуки, окуни, сороги и кульбаны (язи). Рыба вся очень крупная. Рыбу солим и заготавливаем для последующей вывозки. Некоторую вялим на воздухе без засолки. Она пойдёт на корм собакам и на приманку при промысле соболя.



На той стороне озера уже Эвенкия. 


18 сентября.
Пасмурно. Временами накрапывает холодный осенний дождь.



Сделали ящик для соления рыбы. Доски пилили пилой из сваленной лиственницы.

Утром Валера проверил сети. Рыбы попадается очень много! Но не вся идёт в дело. Позавчера много рыбы чуть не пропало. Валера снял её утром с ночи, и весь день она провалялась в лодке. Валера целый день порывался её обработать, но так и не сподобился. Ещё раз так поступит, изничтожу, как Ленин буржуазию! Когда стало совсем темно, я уже не выдержал и, вооружившись налобным фонариком и ножом, пошёл её вспарывать. Когда вспорол всю, то говорю Валере: «Давай промывай и соли!» Ха-ха! Он просто взял, и развесил её на верёвку! Говорит, что потом собакам скормим. Ну ни хрена себе! И стоило мне с ней 1,5 часа возиться?! Собаки бы её и не вспоротую сожрали. Тут собаки, вообще, хорошо едят всякую рыбу, и сырую, и варёную.

Порой мне кажется, что Валера преднамеренно подвергает меня различным трудностям и испытаниям, которые вполне можно было бы избежать. Не знаю, догадывается ли он о том, что я это замечаю? Пусть всё идёт, как идёт: он пусть пытается доказать, что мы — охотники Центральной России, против сибиряков, всё равно что плотники супротив столяров, а я буду доказывать обратное, ибо от моего поведения будет зависеть мнение о всех наших охотниках. Тут главное – не кто победит, а кто не обсереться! А, вообще, я ему (Валере) очень благодарен за то, что он мне дал возможность увидеть Восточную Сибирь, Тунгуску и другие достопримечательности нашей огромной страны. Я ж к нему полстраны и проехал! Спасибо тебе, Валера! Но рыбу больше не порти!


С распоротой рыбы я набрал в блюдо килограмма два икры и поджарил её с лучком на сковородке. Исключительно питательная вещь! Ели эту икру целый день и были сыты. Едим, вообще, мало, но от голода не страдаем. Сказывается высокая калорийность пищи.


Все дни на озере имеем хорошо отлаженную радиосвязь с домом. Охотников в эфире заметно прибавилось. Значит, начался массовый заход на участки. Все разговаривают между собой и с жёнами, которые остались дома. От обилия разговоров возникает ощущение, что вся тайга вокруг кишит людьми. На самом же деле, охотников разделяют сотни километров непроходимых болот, чащоб, рек и озёр. Особенно трогательно слушать переговоры с домом. Сеанс первой связи – это несказанная радость жены, что жив, что добрался до угодий, что обозначился в эфире. Даже плохая связь – не помеха! Главное – это слышать родной голос и знать, что жив.

А трагические случаи – не редкость.
Лет 8-10 назад ушёл в тайгу на промысел бывалый охотник Владимир Сарпинский. Говорят, что человек он был неимоверной силищи и не пасовал даже перед медведем. Так вот, ушёл он в тайгу в конце августа, а к Новому году не вышел. Рацией он не пользовался, хотя и имел её в своём снаряжении. Искали его по всем его зимовьям и путикам, да так и не нашли. По косвенным приметам поняли, что пропал он ещё в октябре при переходе от одного зимовья к другому. Возможно, он отошёл с путика в сторону на собачью полайку и встретился неожиданно с медведем. Тело, оружие и вещи не нашли по сей день. Пропал человек в тайге, сгинул без следа, а как это произошло, можно только догадываться. 




28 сентября.
Ну, вот мы и верхнем Ерёмском зимовье. Прибыли сюда ещё вчера по-светлу. Прошлую ночь ночевали в нижнем зимовье. Зимовьё старое, 70-х годов постройки. Ещё ванаварцы строили. Избушка находится в плачевном состоянии. Валера ей не пользуется, т.к. стоит она в стороне от путиков.
Пару дней назад добыли из-под собак крупного самца росомахи. Мездра, естественно, синяя. Росомах тут стреляют при первой же подвернувшейся возможности не взирая на сезон и сроки, т.к. этот зверь считается пакостным. Росомахи разоряют путики, забираются в лабазы и избушки. Где побывала росомаха, там сплошной урон охотнику.
Сегодня вытащили лодку на берег. 

Вот это мы её по камням ушаркали!

Завтра планируем двинуться на базовое зимовьё, которое стоит на Ерёмакане. Отсюда до него 16 км. Часть груза потащим с собой, а остальную часть перенесём следующими ходками.

Живём немного впроголодь, т.к. нет пока ни рыбы, ни мяса, ни птицы. Здесь подобная ситуация не считается страшной, т.к. в любую секунду может случится, что будет и мясо, и птица. А пока жуём лапшу быстрого приготовления или варим пустую гречку.
Собакам тоже варить нечего. Сегодня сварили им немного ячки с росомашьим жирком. И что удивительно — жрут!

30 сентября.
Вчера в 19-00 притащились на базовое зимовьё на Ерёмакане. Именно притащились!
Шли вчера 8 часов. Неподъёмные рюкзаки вымотали нас до предела. И сегодня-то никак в себя не придём. Перед выходом с Ерёмы взвесили рюкзаки: у Валеры -25 кг, у меня – 18,5 кг. Плюс у каждого по карабину. На второй половине пути добыли по глухарю (жрать-то чего-то по приходу на базу что-то надо!). Валера говорит, что за поход на Ерёмакан надо давать орден Сутулого. Не знаю, как на счёт ордена, а инвалидность давать точно можно.Вот оно, базовое!


Как же тут много глухаря!!! Вчера, пока шли, собаки облаяли не меньше десятка.

Я вот тут прикинул, и выходит, что я уже больше месяца что-то тащу, тяну, поднимаю, ворочаю, толкаю, несу и т.д., а не охоты, ни рыбалки, ни красот тайги пока ещё не видел, по большому счёту. А так мечтается пожить в каком-нибудь зимовье оседло, навести в нём порядок, порыбачить, побродить по окрестной тайге с собачкой. Так ведь нет, всё какими-то иными делами занимаюсь.

Автор: Поляк
Конец первой части. 
полную версию читайте на форуме forum.ihunter.ru/index.php?showtopic=10167&hl=&fromsearch=1


ВОЙТИ

Комментарии (0)